Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: наказание (список заголовков)
06:29 

Крестики-нолики отменяются

Вчера вечером был серьёзный разговор с Верхним. Я начала издалека – о смене работы, сроках, сдаче проектов. Затем, видя, что настроение у него хорошее и он готов сотрудничать, решилась сказать, что подумываю о том, чтобы сменить и Верхнего. Остальные наши отношения оставить в силе, прекратить только Тематические.
и что из этого вышло

@музыка: Mozart L'Opera Rock – L'Operap

@настроение: отсутствует

@темы: шиздец, экшен, наказание, domestic discipline

13:55 

Наказания в фильмах и в жизни

(Перевод мой, источник: блог Spanked, not silenced)

1. «Настоящее» наказание в БДСМ порно.

Одна из самых популярных тем в БДСМ порно – когда актер добровольно подвергается наказанию перед камерой за какие-то «реальные» проступки (то есть те, за которые он вполне мог быть наказан и в настоящей жизни) и испытывает неподдельные раскаяние и катарсис. Real Life Punishment, Dallas Spanks Hard и Strictly Spanking – все эти студии сосредоточены исключительно на таких сценариях. Множество людей хотят видеть то, что в определённой мере психологически достоверно.
Я к этому отношусь вполне благосклонно; для начала, нет ничего более грустного, чем плохая игра актёров. Лучшие исполнители, как правило – те, кто полностью вкладывается в работу, выбирает роли тщательно, и участвуют только в тех сценах, в которые могут полностью «войти» эмоционально. И ровно настолько же сильно, как хорошо поставленные фильмы, я люблю смотреть любительские клипы, которые снимают настоящие, реальные пары. Я думаю, желание «подглядывать» за настоящим экшеном сродни желанию писать и читать отчёты о подобном в блогах. Но лично я, и как исполнитель, и как зритель, предпочла бы сценарий, в котором актёры действительно находятся друг с другом в СМ или БД отношениях, чем наблюдать, как некий Топ порет некоторое количество профессиональных сабмиссивов за какие-то там вымышленные провинности.
Причина достаточно проста: я не сабмиссив «по жизни», я подчиняюсь только двум выбранным мною партнёрам. Только они могут наказать меня за то, в чём я чувствую себя действительно виноватой. Всё остальное – игра. Это не значит, что вы никогда больше не увидите меня наказанной перед камерой – это просто значит, что единственные люди, с которыми я снимаю видео – это мои доминанты и в жизни, потому что они единственные, с которыми я могу вступить в эту близкую и сложную связь. (Исключением, думаю, был бы Топ, которого я действительно оскорбила, и с определёнными оговорками согласилась дать ему возможность отвести на мне душу; если же оскорбление или обида были бы достаточно тривиальными, мы бы договорились о возмещении ущерба иным образом. Публичные видео с поркой – это всё-таки не форум, на котором мы можем совершенно открыто выражать свои чувства и даже флиртовать с кем-нибудь).
Фильмы, в которых я снимаюсь, даже если и содержат сцены с наказанием (не просто с экшеном), всегда довольно весело снимаются, потому что я на самом деле не испытываю ничего по этому поводу. Только мои настоящие Топы имеют право наказывать меня за действительные проступки. Я не поддерживаю идею о том, что вообще все Топы имеют право следить за поведением всех боттомов.
Однако это не для всех так. Многие актёры вполне допускают, что их могут наказать перед камерой за какие-то настоящие события, и находят это достаточно либеральным, - делиться с кем-то столь романтической интимной связью. На нашей студии только у меня такие личные ограничения, и я не могу критиковать остальных за то, что они не разделяют их. Хотя фильмы, в которых модель специально провоцирует доминанта во время съёмки на жестокое наказание, достаточно раздражающими, потому что точно знаю, что Верхний партнёр не чувствует себя в такие моменты комфортно.

2. Как бы мне хотелось быть наказанной в фильме.

Я однозначно стала разборчивее в сценариях, в которых принимаю участие, за эти пять лет в БДСМ порно. Моя недавняя сессия с Амелией-Джейн в униформе заставила меня пересмотреть мои предпочтения в общем, особенно в работе с людьми, которые не являются моими партнёрами в жизни. Я не отказываюсь от подобных предложений, но стала гораздо внимательнее к деталям сценариев, в которых участвую. Стало интереснее раздумывать не только над тем, что могло бы вывести меня из зоны комфорта, но и понимать, какие из прошлых табу теперь доставляют мне удовольствие. После некоторых размышлений, я пришла к следующим выводам: сейчас мне доставляют удовольствие фильмы:
- …с «конфликтом справедливости», когда и я, и Верхний партнёр оба чувствуем себя правыми; моя героиня имела достаточно оснований, чтобы поступить так, как поступила, а Верхний, несмотря на это, чувствует, что ситуация вышла из-под контроля и уже не соответствует прошлым договорённостям;
- … в которых фигурировал бы какой-нибудь проступок, который я вполне могла бы совершить в жизни, но точно знаю, что сейчас не совершала (тогда мои эмоции не «подбираются» слишком близко к тем, что я испытываю дома);
- .. с несправедливыми или незаслуженными наказаниями по сценарию, особенно если это декларируется открыто;
- …со сценариями, в которых моя героиня почти права или тот, кто её наказывает (вернее, его/её персонаж) неправ, жесток или просто хочет сделать это со мной без объяснения причин;
- … с наказаниями за что-нибудь смелое, романтичное, или за то, что моя героиня «слишком гордая»;
- … со сценариями, в которых я пробую что-то сложное, и мне это не удаётся (это была моя идея, на ней были основаны несколько сценариев для нашей студии. Отличные вышли съёмки!);
И в целом, я предпочитаю не играть персонажей, которых наказывают за…
- распутное поведение;
- за то, что они сделали что-нибудь глупое, раздражающее или отвратительное;
- что-то, что я действительно сделала недавно и о чём горько сожалею.
Я снималась в фильмах, которые нарушали некоторые из моих правил, но чем дольше я делала это, тем меньше мне этого хотелось. Хотя в некоторых редких случаях, мне доставлял совершенно особое удовольствие тот факт, что внутренне я не согласна с действиями партнёра и режиссёра, соответственно, это та самая ситуация, когда ботом прав, а Топ – нет [которая мне очень нравится, потому что некие мученичество и виктимность – основа моих желаний].



3. Сложные вопросы.

Не так давно Ludwig и Kaelah устроили в своём блоге интересное обсуждение, в котором затронули несколько вопросов.
«L.: Достаточно распространена фантазия, в которой женщин наказывают за лесбийский секс. Мол, «что за чёрт? Что эти шлюхи здесь устроили? Тысячи изголодавшихся мужчин вокруг» и так далее.
K.: Да, я вспоминаю несколько подобных фильмов. Почему-то эту тему особенно интенсивно эксплуатируют русские. Многие спанкинг-модели отказываются сниматься в таких фильмах, потому что не имеют ничего против лесбийского секса и принимают слишком близко к сердцу подобные сценарии.
L.: Да, я читал посты во многих блогах. Но иногда я сомневаюсь, можно ли назвать их позицию последовательной? В каждом третьем видео мы видим наказания школьниц. Но конечно, никто из нас не верит, что продюсеры поддерживают телесные наказания маленьких девочек в настоящих школах. Мы все понимаем, что это чисто эротическая фантазия, которая ни в коем случае не переносится на обычные образовательные практики. И что касается сценариев, в которых девушек наказывают за легкомысленное поведение или секс с другими девушками – почему все воспринимают это так серьёзно? Неужели нам так необходим официальный комментарий, мол, производители фильма не разделяют точку зрения персонажей в этом видео? Для фильмов со школьницами нам ведь этот лейбл не нужен.
K.: Да, ты прав, но я думаю, это зависит ещё и от жизненного опыта моделей. Против гомосексуальности всё ещё слишком много агрессии в обычной жизни, в том числе и в Европе. Однако я отлично понимаю и тех, кому нравятся подобные фильмы: они позволяют совместить на экране лесбийский секс и порку, вообще превосходно».

Тема гомосексуальности и гомофобии – одна из самых интересных. Я тоже снималась в нескольких фильмах, «совмещающих на экране лесбийский секс и порку», потому что, учитывая социальные и исторические запреты, которые ещё живы в подсознании, лесбийский секс это нечто «смелое и романтичное». Так что эти фильмы вполне вписываются в то, что мне нравится. С современной точки зрения, мой персонаж высокоморален, а тот, кто его наказывает, ханжа и гомофоб. И я совершенно не чувствую себя виноватой, а симпатии зрителя целиком на моей стороне. Последний фактор, по сути, решающий. Зритель сочувствует или одной, или другой стороне (помимо того, что просто наслаждается процессом, конечно). И я чувствую себя куда менее комфортно, когда все могут сказать «Да, она заслужила всё, что с ней происходит», а не «Ох, бедная Пандора, жёстко же он с ней обошёлся!»
Вы можете предположить, что сабмиссив или ботом смогут лучше представить себя на моём месте, тогда как Верхний зритель будет ассоциировать моего Топа с собой. Но всё очень сильно зависит от сценария. Возможно, это объясняет, почему так популярны сценарии с «надоедливым непослушным ребёнком»: средний зритель порно с телесными наказаниями обычно мужчина и Верхний, и по вполне понятным причинам предпочитает сценарии, в которых легко может принять сторону Топа. Но я знаю множество боттомов, которые обожаю смотреть фильмы, в которых Топ – непредсказуемый садист, так что этот сектор рынка тоже вполне востребован.

4. Ограничения и этика.

Этот пост – большая смесь моих личных ограничений и предпочтений, которыми я вовсе не хотела ни в чём убеждать других, и я совсем не считаю, что мир станет лучше, если люди будут согласны со мной. Я была бы счастлива, если бы никто в порно не снимал фильмы, унижающие фриков, шлюх или просто женщин, и заставляли каждого поверить, что подобные существа достойны серьёзных наказаний и в обычной жизни. Но я не говорю, что это неправильно, снимать подобные фильмы.
Мне очень нравится порно (и БДСМ-культура в целом), потому что они помогают нам лучше понять себя и своё восприятие, вести себя свободнее, и я надеюсь, что взрослые и адекватные зрители, тем не менее, разделяют порно и реальную жизнь.
Конечно, смысл большинства произведений искусства (да, я считаю, что spanking films – это жанр искусства, иногда даже более «творческий», чем остальные) - так вот, «смысл в глазах смотрящего», и продюсеры не отвечают за реакции зрителя на свои видео. Как продюсер и модель, я считаю, что самое последнее, о чём стоит думать – как воспримут твой фильм (или твоего персонажа). Восприятие сложно и многогранно, и, в конце концов, зритель хочет насладиться именно нереальностью, фантастическим воплощением его фантазий. Производители хорошего порно поднимают в своих фильмах самые разные темы, касаются самых разных вопросов и создают определённые образцы поведения, ориентируясь на спрос, и не могут нести ответственность за то, что зритель воспримет их фильм как прямое руководство к действию.

@темы: секс, переводы, наказание, бисексуальность, Тема вокруг нас

14:34 

Отрывок из исторического романа

Джеймс Клавелл "Тай-Пэн"
Эта книга и сама по себе хороша: повествует об интересной и не заезженной теме: "опиумные войны" англичан и китайцев, начало цивилизации на Гонконге.
Но есть и несколько тематических отрывков, один из которых.... ммм... впрочем, наслаждайтесь.

"Струан вошел в дом, стараясь не шуметь. Близился рассвет. Лим Дин спал возле самой двери и, вздрогнув, пробудился.
– Чай, масса? Завтлак? – спросонья забормотал он.
– Лим Дин кровать, – мягко сказал Струан.
– Да, масса. – Китаец засеменил к себе.
Струан пошел по коридору, но, проходя мимо гостиной, заглянул в открытую дверь и остановился как вкопанный. Мэй мэй, бледная и неподвижная, сидела в кожаном кресле и смотрела на него.
Когда он вошел в комнату, она поднялась и изящно поклонилась. Ее волосы были собраны сзади в тяжелый пучок, большие темные глаза аккуратно подведены, брови выгнулись двумя ровными дугами. Она надела длинное простое китайское платье.
– Как ты себя чувствуешь, девочка? – спросил он.
– Благодарю вас, ваша раба теперь чувствует себя хорошо. – Бледность и прохладный зеленый цвет ее шелкового платья подчеркивали то огромное достоинство, с которым она держалась. – Вы не хотите ли бренди?
– Нет, спасибо.
– Чай?
Струан покачал головой, пораженный ее величавостью.
– Я рад, что тебе лучше. Наверное, тебе не следовало вставать, час уже поздний.
– Ваша раба умоляет вас простить ее. Ваша раба…
– Ты не раба и никогда не была ею. А теперь запомни, девочка, прощения тебе просить не за что, поэтому давай ка живо в постель.
Мэй мэй терпеливо ждала, когда он закончит говорить.
– Ваша раба умоляет вас слушать. Она должна сказать сама все, что должно быть сказано. Пожалуйста, садитесь.
Две слезинки выступили в уголках глаз и сбежали вниз по бледным, как мел, щекам.
Он сел, почти завороженный ее видом.
– Ваша раба просит своего господина продать ее.
– Ты не раба, и тебя нельзя покупать или продавать.
– Пожалуйста, продать. Кому угодно. В притон или другому рабу.
– Ты не продаешься.
– Ваша раба оскорбила вас так, что этого нельзя вынести. Пожалуйста, продать.
– Ты ничем меня не оскорбила. – Он встал, и в его голосе зазвучали металлические нотки. – А теперь иди спать. Она упала на колени и склонилась перед ним.
– Ваша раба больше не имеет лица перед своим господином и владельцем. Она не может жить здесь. Пожалуйста, продать!
– Встань! – Лицо Струана окаменело. Она поднялась на ноги. На ее лицо легла тень, оно казалось лицом призрака.
– Тебя нельзя продать, потому что тобой никто не владеет. Ты останешься здесь. Мне ты не нанесла никакого оскорбления. Ты удивила меня, вот и все. Европейская одежда не идет тебе. Те платья, что ты обычно носишь, мне нравятся. И ты нравишься мне такая, как есть. Но если ты не хочешь оставаться, ты вольна уйти.
– Пожалуйста, продать. Это ваша раба. Пока хозяин не продаст, раба не может уйти.
Струан едва не взорвался. Держи себя в руках, отчаянно крикнул ему внутренний голос. Если ты сейчас не совладаешь с собой, то потеряешь ее навсегда.
– Иди ложись.
– Вы должны продать вашу рабу. Продайте вашу рабу или прогоните ее.
Струан понял, что уговорами и убеждением он ничего не добьется. С Мэй мэй нельзя обращаться, как с европейской женщиной, сказал он себе. Веди себя с ней так, как если бы ты был китайцем. Но как это? Я не знаю. Обращайся с ней как с женщиной, приказал он себе, решив наконец, какую тактику ему избрать.
– Ты никуда не годная рабыня, клянусь Богом! – разразился он в притворном гневе. – И я, пожалуй, продам тебя на улицу Голубых Фонарей, – словно распаляясь, проорал он, выбрав улицу самых грязных притонов в Макао, – хотя кто захочет покупать такую грязную никчемную рабыню, как ты, я не знаю. От тебя одни беды, и я подумываю, уж не отдать ли тебя прокаженным. Вот именно, прокаженным, клянусь Богом! Я заплатил за тебя восемь тысяч полновесных серебряных тэйлов, а ты осмеливаешься сердить меня? Клянусь Богом, меня обманули! Ты не стоишь даже комка грязи! Презренная рабыня – не представляю, как я терпел тебя все эти годы! – Он бешено потряс кулаком перед самым ее лицом, и она отшатнулась. – Разве я плохо обращался с тобой? А? Был недостаточно щедр? А? А? – рычал он, с удовлетворением заметив, как в ее глазах промелькнул страх. – Отвечай!
– Нет, господин, – прошептала она, кусая губы.
– Ты осмеливаешься заказывать наряды за моей спиной, а потом надевать их, не спросив моего разрешения, клянусь Богом! Ну, отвечай?
– Да, господин.
– Я продам тебя завтра же. Меня даже подмывает вышвырнуть тебя из дома прямо теперь, презренная подлая шлюха! На колени! Сейчас же на колени, клянусь Богом!
Она еще больше побледнела при виде его ярости, рухнула на колени и быстро поклонилась.
– А теперь продолжай кланяться, пока я не вернусь!
Он вихрем вылетел из комнаты и направился в сад. Выхватив нож, он выбрал тонкий побег бамбука из только что посаженной рощицы, срезал его, со свистом рассек воздух раз другой и бегом вернулся в гостиную.
– Снимай одежду, презренная раба! Я собираюсь сечь тебя до тех пор, пока рука не отвалится!
Дрожа всем телом, она разделась. Он вырвал у нее платье и швырнул его на пол.
– Ложись сюда! – он показал на оттоманку. Она сделала, как он приказал.
– Пожалуйста, не сечь меня слишком сильно, я уже два месяца ношу ребенка. – Она уткнулась лицом в оттоманку.
Струану захотелось сжать ее в объятиях, но он знал, что, сделав это, потеряет перед ней лицо. И порка теперь была единственным способом вернуть ей ее достоинство.
Поэтому он хлестнул бамбуковым прутом по ягодицам, рассчитав силу так, чтобы причинить боль, но ни в коем случае не повредить. Скоро она уже громко кричала, плакала навзрыд и извивалась от боли, но он продолжал наказание. Дважды он нарочно промахивался и со всей силы ударял по кожаной поверхности оттоманки; ужасающий звук, который при этом получался, был предназначен для ушей Лим Дина и А Сам, подслушивающих, как он знал, у двери.
После десяти ударов он приказал ей оставаться на месте, а сам подошел к буфету и достал бутылку бренди. Сделав глубокий глоток прямо из горлышка, он запустил бутылку в стену и возобновил порку. Неизменно соразмеряя силу удара.
Наконец он остановился и, ухватив ее за волосы, поставил на ноги.
– Одевайся, презренная рабыня! Когда она оделась, он проревел:
– Лим Дин! А Сам!
Через мгновение они, нервно дрожа, появились на пороге.
– Почему нет чай, нет еда, ленивые рабы! Нести еду!
Он швырнул бамбуковый прут к двери и повернулся к Мэй мэй:
– На колени, развалина несчастная!
В ужасе от его неукротимого гнева, она торопливо подчинилась.
– Приведи себя в порядок и возвращайся сюда. Тридцать секунд, или я начну все сначала!
Лим Дин подал чай, и хотя напиток был приготовлен как подобает, Струан объявил, что он слишком холодный, и швырнул чайник в стену. Мэй мэй, Лим Дин и А Сам бросились на кухню и торопливо принесли новый чайник.
Еда появилась с той же невероятной быстротой, и Струан позволил Мэй мэй прислуживать ему. Она всхлипнула от боли, и он тут же закричал:
– Замолчи, или я буду пороть тебя каждый день до скончания века!
Потом он замолчал со зловещим видом и принялся за еду, предоставив им умирать от страха в гнетущей тишине.
– Подай мне палку! – завопил Струан, насытившись. Мэй мэй принесла бамбуковый прут и протянула ему. Он уперся его концом ей в живот.
– В постель! – хрипло приказал он, и Лим Дин и А Сам выскочили вон из комнаты, твердо уверенные, что Тай Пэн простил свою Тай тай, которая приобрела безграничное лицо, терпеливо снося его справедливый гнев.
Мэй мэй обернулась вся в слезах и пошла по коридору в свои комнаты, но он зарычал:
– В мою постель, клянусь Богом!
Она испуганно вбежала в его спальню. Он проследовал за ней, с треском закрыл дверь и запер ее на задвижку.
– Так, значит ты ждешь ребенка. Чьего ребенка?
– Вашего, господин, – прошептала она.
Он сел на кровать и вытянул обутую в сапог ногу:
– Ну, шевелись.
Она упала на колени и стянула с него сапоги, потом встала рядом с кроватью.
– Как ты осмелилась думать, что я захочу представлять тебя своим друзьям? Когда я захочу вывести тебя на люди, я сам скажу тебе об этом, клянусь Богом.
– Да, господин.
– Место женщины в доме. Здесь! – Он ткнул кулаком в постель.
– Да, господин.
Он позволил себе чуть чуть смягчить выражение своего лица.
– Вот так то лучше, клянусь Богом.
– Я не хотела идти на бал, – едва слышно зашептала она. – Только одеться, как… мне и не нужен никакой бал. Зачем ходить на бал – никогда никогда не нужно. Только чтобы делать удовольствие. Простите. Очень простите.
– Почему я должен прощать тебя, а? – Он начал раздеваться. – А?
– Нет причины, никакой нет. – Теперь она тихо, жалобно плакала. Но он чувствовал, что сейчас еще слишком рано смягчаться окончательно.
– Возможно, раз уж у тебя ребенок, я и дам тебе еще один шанс. Только это должен быть сын, а не девочка. Кому нужна девочка.
– О да… пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста, простите. – Она бросилась на колени и стукнулась лбом в пол.
Ее плач разрывал ему сердце, но он продолжал раздеваться с сердитым видом. Потом задул лампу и забрался в постель.
Ее он оставил стоять у кровати.
Прошла минута, вторая, потом он грубо сказал:
– Ложись в постель. Я замерз.
Позже, когда Струан уже больше не мог выносить ее слез, он нежно обнял ее и поцеловал:
– Ты прощена, девочка моя.
С мокрыми от слез глазами она уснула в его объятиях".

@темы: тема вокруг нас, наказание, литература

17:09 

Как это иногда бывает

Когда приезжаешь в гости к близким друзьям, они засыпают вопросами: «Ты чего такая загадочная? Почему всё время ёрзаешь? Аааа, точно». И хихикают такие.
А там хихикать не с чего, это было серьёзное наказание.
До этого было несколько длинных и изматывающих разговоров, я отлично поняла, в чём была неправа и только мучительно ждала, когда, наконец, всё закончится. Однако когда он объявил мне время, к которому освободится и возьмётся за меня, сердце начало болеть – в буквальном смысле, физически. Вообще стало так плохо, что пришлось лечь в кровать и размеренно дышать.
Он вернулся с работы и вполне светским тоном предложил выпить чаю. О, этот неловкий момент, когда он разговаривает так спокойно и даже нежно, но ты смотришь ему в глаза… и всё обрывается внутри. Так или иначе, чай закончился и меня за руку повели на расправу.
Он велел мне раздеться, уложил лицом вниз на кровать и связал руки и ноги – своеобразными узлами, которые мешают только движениям, не кровообращению, что позволяет оставаться в них почти бесконечно долго. Скользнул в меня, яростно, молча, и двигался, не заботясь о моих ощущениях, - только о том, чтобы держать ритм…
А потом посыпались удары. В его руках банальный кожаный ремень может быть изощрённым орудием пытки, и мне – при всём опыте и согласии с происходящим – было очень страшно и больно. Даже то, что он прерывался, чтобы снова и снова брать меня, не вдохновляло совершенно. Это был не секс – это был сброс напряжения. А потом всё начиналось заново.
Очень больно.
Он молчал. Но потом, когда он заговорил, я пожалела об этом. Потому что, кроме боли, чувствовала себя покинутой и оставленной им – не было той глубокой интимной связи, которая бывает во время обычного экшена, даже интенсивного. Это заставило меня наговорить ему резкостей сквозь слёзы. Надо отдать ему должное, он реагировал на мои слова вполне адекватно.
Но его взбесила моя «просьба» не засовывать мне ничего под ногти.
- Ты оскорбила меня дважды, - объяснил он, откладывая ремень. – Как человека, который все эти годы берёг тебя и ни разу не нанёс увечий, и как профессионала. Думаешь, я не смогу обойтись без банальных и неэстетичных пыток?
И началась «увлекательная», я бы даже сказала, - захватывающая – экскурсия по моему телу.
- Я тебя сейчас не ударю ни разу. И даже на спину переворачивать не буду. У меня ничего нет в руках, и мне достаточно того, что я вижу перед собой. Шикарную попу, тонкую талию, длинные ноги… Длинные ноги, в икроножных мышцах которых скапливается кислота от усталости… И достаточно нажать вот здееесь…
- Аааааааааааааа!!
- Или здесь…
- Ооооооооооооо! Пожалуйста!!!
- Или вот копчик…
- Не надо, он раздробленный! – отчаянные рыдания.
- Я его тебе даже вправлю… чтобы ты не говорила, что я о тебе не забочусь… А потом нажму вот тут…
-ААААААААААААААААААААААААААААААА!!!! – я бьюсь в верёвках и начинаю его ненавидеть.
Так, последовательно, мы изучили общие места вроде ключицы, напряжённых плеч, всяких-разных точек на бёдрах (когда мы подбирались к стопам, я так завопила и заплакала, что от рыданий начала задыхаться в буквальном смысле, и он пощадил меня). А потом продемонстрировал несколько чисто моих, индивидуальных точек. Моя тайна, - крайняя чувствительность затылочного «валика» на черепе. Достаточно умело взять в руки волосок – один – из растущих там, и подуть на него…
Когда я билась головой о постель, слышался отчётливый звук удара по мокрой луже из слёз. Он приложил свою тёплую, широкую руку к моему затылку, смягчая боль. Кажется, говорил что-то утешающее. Принёс водички. Внутри бесновался ад.
А он снова взял меня, постанывая от удовольствия.
- Ты научила меня хотеть тебя – вот такую. Разбудила что-то, что я давно усыпил и заглушил в себе… По разным причинам. Но сейчас я тебя – именно сейчас – очень хочу.
Когда он развязывал верёвки, я ощущала его пальцы тёплыми точками в конце длинного и запутанного предложения.
Мы полежали, прижимаясь друг ко другу. Потом я сходила в ванную, но, когда вернулась, мне не разрешили лечь. Он аккуратно и мягко поставил меня на колени возле кровати, уложил на неё грудью и взял в руки широкую щётку для волос.
- Ты просила не оставлять косяков и наказать тебя за всё сразу. Так вот, это за небольшой список всяких мелких провинностей.
Я действительно об этом просила. До того, как знала, ЧТО это будет, и вопреки всем своим решениям и чувству достоинства начала кричать, срывая голос, и терять всякое чувство реальности под его ударами.
Щёткой он забавлялся довольно долго и разнообразно, но не слишком жестоко, так что я даже начала немного и отдалённо входить во вкус.
- Займи-ка исходную позу для анального секса, - бросил он мне, закончив с мелкими прегрешениями. – У тебя есть право только сказать мне, что тебе больно. Если тебе будет больно внутри. А вообще заткнись.
Я не смогла заткнуться и задала пару вопросов, от которых он только ужесточил темп. Но странным образом я уже завелась и почти получила оргазм, что-то причитая в такт его движениям.
- Заткнись… оооо…
Он выдохнул и откатился на спину. Мне стало невыносимо стыдно за себя. Казалось невероятным, что мы вообще вместе, что этому мужчине я хоть как-то могу быть важна и приятна.
Я плакала ещё долго – и сильно. Он прижался ко мне, сгребая спиной к себе, несмотря на рубцы и кровоподтёки, и накрыл одеялом.
- Ты меня простил? – спросила я его уже позже, когда смогла говорить связно, отвечать на телефонные звонки и даже обещала друзьям навестить их завтра.
- Безусловно, - довольно улыбнулся он.

@настроение: задумчивое

@темы: наказание

Alchemy_balance

главная